| времена года |
[Nov. 5th, 2011|08:58 pm] |
Об окончании лета в Чикаго узнаешь по тому, что с пристаней исчезают лодки и катера, а волны начинают захлестывать велосипедную дорожку вдоль берега озера.
Люблю ноябрь — это как верхняя точка на качелях в которой чуть-чуть задерживаешься и от которой, разгоняясь, мчишься вниз. Еще не холодно, но теплее уже не будет, еще немного листьев на деревьях, но воздух уже прозрачен и пахнет горечью листьев уже опавших, еще немного — и все будет по-другому. |
|
|
| свои (Кинг-Конг жив) |
[Oct. 20th, 2011|11:47 pm] |
Дорогой дневник, я все обещаю, что возьму себя в руки и напишу про июль, август, сентябрь и прочие времена года, про отпуск, встречи, дачи, родителей, друзей, все лето в один день, про душный чикагский август, про еще один мини-отпуск, снова про родителей и про друзей, про грибы, про ягоды, про осень, про то, что «французский бы выучил только за то» чтобы клеить брюссельских девок, про закат Европы, про конференцию, про нашу статью с Шоном, про мою смешную редакторскую статью с шефом, про трындец, что зовется наукой, про стон, что у нас песней зовется, про усталость, снова про Чикаго, про осень, осень, осень, волны, волны, но поскольку просвета не ожидается, то пусть будет хотя бы про обезьян.
Подходит к концу National Primate Liberation Week. Накануне, всем исследователям разослали предупреждения, чтобы мы были бдительны, терпеливы, не поддавались на провокации, не вступали в переговоры, были беспощадны к врагам, и никого чужого в виварий не впускали. Погода, благо, стоит дождливая, и ветер такой, что зонтики выворачивает на раз, так что традиционных митингов на подступах к университету нет. Я вообще «в изгнании»: эксперименты не делаю, пью чай литрами, пишу статью, грант и поправки к экспериментальным протоколам. Тут подходит Анджелика, и просит помочь прооперировать двадцать мышей, «быстренько, прямо сейчас». Поругавшись для приличия — согласился, берем инструменты, идем в виварий. Проходим через два уровня защиты от дураков: всякие магнитные карточки и отпечатки пальцев. Поскольку нам нужен аппарат для анестезии — наука же, не живодерство — то идем в главный офис вивария, чтобы получить ключ от комнаты, в которой они хранятся. Дверь в офис закрыта, но люди внутри есть — мы видим на двери объяву про «свободу попугаям» и понимаем, что это всего лишь «бдительность». Я стучусь в дверь, кулаком — иначе не услышат, но спокойно, три раза, с паузами. Показываю в окошко свой университетский пропуск, дверь открывает незнакомая пожилая негритянка — обычно в приемной сидит Кэти — негритянка средних лет, с миллионом мелированных косичек и янтарно-желытми контактными линзами в глазах, а тут какая-то незнакомая бабушка. Она говорит: «Здравствуйте, чем могу вам помочь?», и тут у меня за долю секунды складывается ответ, и я не менее учтиво, с полупоклоном, насколько могу серьезно, так, что выдают лишь слегка прищуренные глаза: «Здравствуйте, мы бы хотели освободить обезьян». Бабушка просит нас оставаться на месте и уходит вглубь офиса, за моей спиной Анджелика вместе с коробкой стерильных инструментов сползает по стене — теперь я знаю, что такое «немой крик». Где-то в глубине офиса бабушка тоном миссис Хадсон говорит: «Эти ребята хотят освободить мартышек»; я вспоминаю анекдот про лондонского дворецкого и наводнение: «Темза, сэр». На все это уходит меньше десяти секунд. Никто ничего не говорит, но я чувствую, как там нарастает напряжение и неуверенность, наконец в глубине офиса кто-то тихо и неуверенно спрашивает «Э-э-э, нужно ли звонить в полицию?» Я оборачиваюсь к Анджелике — та уже пришла в себя, но еще задыхается и пока что не может говорить. Из офиса выглядывает Билл — Билл меня знает, я машу ему рукой и говорю «привет», он пристально всматривается в меня, ожидая, что я сорву с себя маску и захохочу, как Фантомас, и, наконец, неуверенно машет мне в ответ. Из-за его спины нерешительно выглядывают другие работники офиса. Я улыбаюсь бабушке и говорю, что пошутил, вы заперлись — вот я и пошутил, а мне всего лишь нужен ключ от комнаты с аппаратами для анестезии, вот, проверьте по компьютеру, мы зарезервировали пятую установку, с двух до трех. Анджелика приходит в себя и со всей силы бьет меня кулаком в спину. А бабушка выдает ключ и смеется — меня на один день попросили подменить, Кэти заболела. Мы забираем ключ и уходим, оставляя офис в легком недоумении, но за нами никто не идет, не следит. Уже в операционной Анджелику прорывает и, пока я подготавливаю инструменты, она неудержимо хохочет добрых пять минут.
В следующей серии вы узнаете, как с помощью поцелуя в ушко подобрать пароль к счетам в швейцарских банках. |
|
|
| июнь |
[Jul. 3rd, 2011|11:40 pm] |
Июнь, также как и все прочие месяцы, пронесся за одну секунду. В июне занимался тем, что сначала забрасывал иголки в стог сена, а потом их искал. Это, конечно, иносказательно, но занудство про то, как я сумел найти пару сотен нужных клеток на двадцать миллионов ненужных, вряд ли кому-то интересно (хотя, в общем, получилось прикольно, и нос старику Херценбергу мы еще утрем).
От нас ушла лаборантка Джейми — будет учиться дальше, на доктора, вместо нее взяли двух новых — китаянку Джинг и арабку Рану. Приручаю и укрощаю.
Сирень почти отцвела, но вовсю цветет липа.
Вчера под утро приснился сон без картинок, зато со звуком: сначала так тихо-тихо, а потом сильнее «Летят утки и два гуся», а потом вступил низкочастотный рев самолетных турбин, с реверсом, как при посадке. И как-то все так хорошо друг на друга легло, не перекрывая, цельно. Потом еще минут двадцать приходил в себя стоя под душем, все звучало в голове. |
|
|
| физика атмосферы и жизнь насекомых |
[Jun. 13th, 2011|11:01 pm] |
Во-первых: дождались. В мае ездил за сморчками — это было чудесно.
Во-вторых, июнь в этом году холодный, поэтому тумана у нас в избытке — хороший такой туман, настоящий, он клочьями вползает в город с озера, его не только можно потрогать, но он и сам обнимает тебя влажной простыней, и пока ты крутишь педали до дома — выпадает на тебе в осадок и крупными каплями стекает с носа.
В третьих: в Чикаго ужасно не хватает тополиного пуха. Так чтобы он всюду был, лез в нос и глаза, сбивался клочьями по углам и укрывал дворы. Все кто жалуются на тополиный пух — неженки и нытики.
Хозяйке на заметку: когда едешь на велосипеде нужно расстегивать пиджак. От этого сразу две выгоды, первая: тень (когда фонари светят в спину) становится похожей на бабочкy, что прикольно. Вторая: развевающиеся полы пиджака делают тебя зрительно шире, и водители при обгоне держатся от тебя подальше. |
|
|
| маевка |
[May. 12th, 2011|11:19 pm] |
| [ | music |
| | The Bad Plus - Anthem for the Earnest | ] |
Весна в Чикаго прошла точку невозврата и ушла в отрыв. Видел белку и дятла, собираюсь в лес (грибы!).
«Happy birthday, Mr. President.»
«Я зеленые весны иду насиловать.»
«Я сразу смазал картину будня.»
«Я, я, я! Что за дикое слово!
Неужели вон тот — это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?»
«Ночи дышат даром
Тропиками гнилостными.»
 |
|
|
| о погоде |
[Apr. 11th, 2011|12:05 am] |
После холодов, пронизывающего ветра, заливающего за шиворот дождя, и прочего марта, сегодня — внезапно! — плюс 27C, влажность 72%, и мягкий южный ветер (как обычно, в лоб). Чикагские аборигены, рассчитанные на жизнь подо льдом, закаленные ветром и стужей — плавятся и сходят с ума: как киты выбрасываются на берег, так и они выпрыгивают из шуб, тулупов и шапок прямо на берег озера, на выставленные на улицу столики кафе, на дорогу, прямо под колеса машин и велосипедов. Их глаза безумны и слепы, на лицах глупые улыбки, их тела мягки, бледны и почти что наги — не считая уродливых Ugg’ов и маек-алкоголичек. Они идут на нерест, по солнцу, против течения, сами не понимая, что с ними происходит. «В джунгли пришла весна.» Биологического в этом больше, чем социального, Вернадский подавился бы своей «ноосферой».
Впрочем, ветер меняется — рано, для настоящего тепла еще рано. Завтра будет холодно и дождь. Почки на деревьях, в отличии от доверчивых туземцев, не обманешь — они хоть и набухли, но раскрываться не спешат. |
|
|
| февраль, март, апрель (проверка связи) |
[Apr. 4th, 2011|10:41 pm] |
В феврале-марте учил/дрессировал аспирантов из других лабораторий. Что я могу сказать: дети может и не глупые, но без огонька в глазах, и мелкая моторика у них совершенно не развита. Какие-то очень простые вещи они делают медленно, неэффективно и некрасиво. Просто оторви и выбрось.
В феврале попрощались с индусом — он с семьей уехал обратно в Индию.
Еще в феврале начал наведываться в Чикагский университет, чтобы поработать на их оборудовании. И поработать удалось продуктивно, и покататься: когда в первый раз ехал на электричке обратно, то в плеере включились The Bad Plus — Everywhere you turn (Петя, дорогой, спасибо) — так бы прям катался и катался, жаль только рельсы кончились.
В феврале-начале марта было много снега, дождей, слякоти и ветра. Ближе к концу марта все начало просыхать и нагреваться. Зимой было холодно и просто. А сейчас весна, все голое, безобразное и прекрасное. А летом будет жарко и глупо, и что с этим делать — не понятно.
В начале марта Анжелика родила девочку Соню. Все этому несказанно рады. В лаборатории воцарились мир и спокойствие.
Ездил на встречу с нано-химиками, с которыми мы будем облучать нано-мышей из нано-лазеров в нашем нано-Сколково. Химики оказались очень славными ребятами, если проект получится хотя бы на треть, то будет прикольно.
В марте мало работал над своими проектами, почти не писал статью, зато много занимался разбором чужих ошибок, отладкой методов, спасением лаборатории от позора, поисками правды и глумлением над шефом. Правду нашел, лабу спас, наглумился вдоволь, пора и за дело браться.
В начале апреля переехал, теперь я жилец вершин и Бэтмэн. Пять минут полет нормальный, как поняли, прием. |
|
|
| виды рыб |
[Feb. 27th, 2011|10:36 pm] |
| [ | mood |
| | everything is broken up and dances | ] |
Приснилось, что я занимаюсь подледной ловлей на хрупком и ненадежном мартовском льду, который в общем-то и не лед уже, а только видимость. Я был не один — пока шел к своей лунке, другие рыбаки приветствовали меня улыбками и добрыми словами. С берега на меня с испугом смотрела зарубежная делегация, которую я знакомил с традициями нашего края. Все рыбаки на льду были в плавках и шапках-ушанках, а люди на берегу кутались в тулупы. И вот я уже сидел у лунки на перевернутом ведерке, размахивая только-что выловленной рыбой, чешуя сверкает на солнце, а делегация недоверчиво мнется у кромки воды и все никак не идет. Я проснулся, за окном едва-едва светало, от сна осталось какое-то очень легкое и спокойное ощущение, было легко и тепло, я запахнул одеяло и провалился в безмятежный сон уже до самого будильника.
И, как водится, о погоде: плюс пять, морось, всполохи молний над озером, ветер северный 3-5 метров в секунду. |
|
|
| оттепель |
[Feb. 17th, 2011|11:04 pm] |
Дорогой дневник,
прости, но я опять о погоде. Сейчас оттепель, тает, капает, лужи, без шапки, ветер треплет волосы, куртка нараспашку, озеро пахнет огурцом. А пару недель назад был циклон, снегопад, буран, пурга и вообще все, как и положено зимой (к чему аборигены, как и следовало ожидать, были совершенно не готовы). А потом резко вдарили морозы, и все застыло и съежилось. Дрожащие от холода аборигены интересовались — похоже ли это на Москву. Я отвечал, что похоже, разве что занятия в школах никто не отменяет (великая штука — привычка). Но главное — это не путать оттепель с весной, а теплое — с мягким.
Кругом, сколько хватает взгляда, беременные женщины: студентка Джулия с труднопроизносимой немецкой фамилией из аллергологии; и бровастая девица из патологии, похожая на Ника Кейва, изображающего свою жену в клипе «Babe, I’m on fire», нелепые администраторши из клиники, и конечно, Анжелика, свет очей моих, которая вот-вот уже родит, а все имя девочке выбрать не может. У нее в семье с этим проблемы — мамино имя нельзя — свекровь заест, свекровино имя нельзя — мама обидится, другими именами тоже нельзя — там сестра, там крестница, там у подруги ребенок, в общем, все пристойные имена уже заняты. Впрочем, это еще что — им еще нужно будет второе имя придумывать.
О работе: горняки спустились в забой, шахту завалило, а они все равно продолжают добывать уголь.
Снился Федор Чистяков, вдумчиво и без истерик игравший «When the music’s over» на баяне. |
|
|
| о погоде |
[Jan. 20th, 2011|11:15 pm] |
Несмотря на то, что американские православные празднуют Крещение по новому стилю, крещенские морозы в Чикаго наступили по старому. Природу не обманешь.
Морозец хотя и не большой, но в сочетании с влажностью и ветром все равно пробирает. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
